Поделиться  Фэйсбук Твиттер В контакте
Учёные и изобретатели России

Миклухо-Маклай
Николай Николаевич

Номинирован пользователем Тоник

17 июля 1846 — 14 апреля 1888
Биология
всего голосов
46

Новгородский берег Маклая

Владимир Краснов, 30 октября 2010
Небо с утра плотно увязло в тучах, угрюмо обложив-ших горизонт от края до края. Тучи к полудню так и не разошлись, и полуголые, воинственно раскрашенные «па-пуасы» заметно зябли в белых набедренных повязках из распущенной синтетической бечевы. Покрывшись гусиной кожей, они кружили по скошенному лугу, размахивая све-жевыструганными сосновыми копьями. Из динамиков, пугая воробьев, вольно рассевшихся на кустах акации, неслись гортанные туземные песни. Крошечная окуловская деревня Языково-Рождественское, состоящая всего-навсего из двух заметно покосившихся изб и недостроенного дровяного са-рая, в тот день как могла изображала папуасскую деревню Горенду, гостем которой много лет тому назад стал уро-женец здешних мест Николай Николаевич Миклухо-Маклай.
Невысокий, болезненного вида молодой человек два-дцати пяти лет от роду погожим сентябрьским днем 1871 года сошел с русского корвета «Витязь» на берег теплого кораллового моря, еще не зная, что берег этот вскоре назовут его именем. Решив прочно обосноваться на Новой Гвинее, он поселился в небольшой, состоящей из двух крошечных клетушек, хижине, построенной корабельными плотниками из досок, заготовленных на острове Таити. Когда корабль снялся с якоря и растаял в лазоревой да-ли, он направился в папуасскую деревню Горенду, где был встречен не то чтобы неласково, а даже враждебно. Те же самые папуасы, что еще вчера с готовностью принимали от него дары, теперь воинственно размахивали копьями, пус-кая стрелы над ухом Маклая... Понимая, что нет у него перед ними никакого оружия, кроме самообладания (ре-вольвер Николай Николаевич сознательно оставил «дома»), он не спеша расстелил на песке циновку, расшнуровал бо-тинки, прилег - и через минуту уже спал безмятежным сном крепко уставшего человека, сразив папуасов своей невозмутимостью.
«Я припомнил все происшедшее и подумал, что все это могло бы кончиться очень серьезно, - писал он потом в своих дневниках. - И в то же время промелькнула мысль, что, может быть, все это только начало, а конец еще впереди. Но если суждено быть убитым, то все равно, бу-дет ли это стоя, сидя, удобно лежа на циновке или же во сне. Далее подумал, что если пришлось бы умирать, то сознание, что при этом два, три или даже шесть диких также поплатились бы жизнью, было бы весьма небольшим удовольствием. Был снова доволен, что не взял с собой револьвер».
Потом тамо-рус Маклай (так назвали его туземцы) подружится с ними, заслужив у наивных папуасов репута-цию необычайно доброго и могущественного человека, ко-торый мог явиться к ним только с Луны. А откуда еще мог взяться человек, который лечил их, вникал во все их де-ла, учил выращивать тыкву и бобы (тыкву в этих местах до сих пор называют по-русски), щедро одаривал всех, кто к нему приходил? Так он стал их защитником и покро-вителем.
Но все это будет потом. А пока измотанный долгим морским путешествием и приступами гнилой лихорадки Мак-лай мирно почивает под пальмами. Успокоившиеся папуасы кружком сидят вокруг спящего, жуют листья батата, и терпеливо ждут, когда он проснется.
Именно этот, ставший классическим эпизод из биогра-фии великого путешественника изобразили для участников и зрителей очередных Маклаевских чтений самодеятельные артисты из Окуловки. «Костюмы», состоящие из ожерелий и набедренных повязок, а также копья, луки и стрелы они делали сами, сами придумывали «рисунок» папуасского танца, который исполняли под грохот исполинских бараба-нов - барумов, записанный кем-то на пленку, сами разыг-рывали собственноручно сочиненную пантомиму, в которой более других усердствовали по-папуасски выряженные де-ти, воспринимавшие происходящее на лугу действие, как интересную и захватывающую игру.
Наверное и сам Маклай, будучи в их возрасте, рез-вился бы на этом, мятликом и повиликой заросшем поле, но ему так и не довелось побегать здесь по траве, хоро-нясь в зеленой тени примыкавшей к дому акации, не дове-лось поудить в запруде у мельницы окуней, слушая, как шумит и плещется, ворочая мельничное колесо, летящая по жёлобу вода, не довелось запомнить скрип половиц боль-шого одноэтажного дома помещика Естифеева с четырех-скатной крышей и окнами, выходящими в парк... Именно в этом, стоящем на взгорке доме отец будущего путешест-венника инженер-капитан Николай Ильич Миклуха снимал комнаты для молодой семьи, когда руководил строительст-вом Петербургско-Московской железной дороги на одной из дистанций 6-го участка неподалеку от Угловки. Именно здесь родился у них с Екатериной Семеновной (в девиче-стве Беккер) первенец Сергей, а годом позже - Николай. Крестили ребят в Шегринской, Боровичского уезда, церк-ви. Таинство крещения совершал священник отец Иоанн Смирнов, а воспреемниками от купели, то есть крестными, стали боровичский помещик генерал-майор Николай Семено-вич Ридигер, отличившийся в 1812 году битве при Бороди-не, и сестра Екатерины Семеновны Юлия Беккер. Церковь эта сейчас являет собой зрелище печальное. Она разграб-лена и разбита. На разоренном и затоптанном церковном кладбище до недавнего времени еще можно было отыскать чудом сохранившуюся гранитную плиту с могилы вдовы ге-нерал-майора Александры Петровны Ридигер, урожденной Естифеевой.
Вскоре после рождения второго сына инженер-капитан получает новое назначение и вместе с семьей отбывает сперва в Петербург, а потом в Тверь, еще не зная, что возвратиться в эти тихие благословенные места ни ему, ни его жене, ни сыновьям уже не суждено.
Но Николай Николаевич Миклухо-Маклай никогда не за-бывал, что родился на Новгородчине, что скромное Рожде-ственское, стоящее на берегу речки Языковки, и стало для него тем берегом, откуда он пустился в свое долгое и трудное странствие по белу свету.
А дом тем временем жил своей жизнью. На место ста-рых хозяев и жильцов приходили новые. В 1886 году име-ние Языково-Рождественское приобрел основатель Русского музыкального общества Дмитрий Васильевич Стасов. Управ-ляющим он пригласил, как писал окуловский краевед Лео-нард Эдуардович Бриккер, «трудолюбивого и добропорядоч-ного латыша Смайжиса». Дохода имение почти не приноси-ло, и время от времени хозяину приходилось закладывать его в банке и вновь выкупать. Осенью и зимой здесь было тихо и безлюдно, зато летом, когда в барский дом съез-жалось все многочисленное стасовское семейство, здесь становилось весело и шумно. По вечерам, когда в низине за рекой заводили свои скрипучие песни дергачи, в доме зажигались и долго не гасли огни, из раскрытых окон до-носилась музыка, слышались громкие голоса. Хозяева и гости спорили, говорили о народе, о просвещении, о строительстве школ и больниц...
Много позже, когда в бывшем барском имении, рекви-зированном у последней его хозяйки Елены Филипповны Го-ловкиной, владевшей известковыми заводами в Угловке, открылись школа и медпункт, о Стасовых вспомнили и да-же, говорят, писали им, приглашали в гости, но они так сюда и не приехали.
Тень великого человека, даже если это мимолетная тень, однажды коснувшись места, где он родился, вырос или отбывал ссылку, уже никогда не покинет того клочка земли, где его помнили, знали, любили. Одно имя его придает рощам, садам, лиственницам и акациям какой-то неведомый, потаенный смысл, чем-то отличающий их от других лиственниц и акаций, которые растут чуть дальше, чуть в стороне... Не все, к сожалению, это понимают. Иначе, уже в недавние времена, не свели бы под корень тенистый парк в низине у реки, где летом 1848 года гу-ляла с грудным младенцем на руках мать будущего тамо-руса, много лет спустя пытавшегося спасти далекий ново-гвинейский берег от цивилизованных варваров путём уст-ройства там русской колонии и посылавшего об этом пись-ма и докладные записки и царю, и великому князю Алексею Александровичу.
«Ваше Императорское Высочество, - писал Николай Ни-колаевич 12 августа 1886 года, - имея высочайшее соиз-воление на поднятие русского флага на незанятых другими державами островах Тихого океана и получив более 1200 заявлений от лиц, желающих переселиться на эти острова, я надеюсь, что Морское министерство со своей стороны не откажет в содействии к осуществлению предположенного мною плана: так как занятые Россиею острова и основан-ная на них русская колония будут служить также удобною военною станцией для русских военных судов и выгодным местом снабжения их топливом, материалами и припасами.
Предположенный мною план занятия островов в Тихом океане и образования на них Русской колонии необходимо осуществить немедленно, так как при существующем в по-следнее время стремлении Европейских держав, особенно Германии и Англии, к захвату различных островов Тихого океана, на долю России в скором времени не останется ни одного более или менее удобного пункта»
К письмам этим относились по-разному. Одни - серь-езно, другие - не очень. Забегая вперед, скажем, что идеи Миклухо-Маклая о создании Папуасского союза и осу-ществлении русского протектората над Берегом Маклая так и не были воплощены в жизнь. России нет на тех далеких берегах. Но там помнят и знают ее. Не ведающие грамоты папуасы до сих пор рассказывают легенды и предания о сказочной лунной стране, откуда пришел к ним необыкно-венный человек - добрый и могущественный тамо-рус Мак-лай. И многие слова при этом, слегка коверкая, произно-сят по-русски.

Эксперты

Чечихин Юрий Валерьевич

генеральный директор ОАО «ИЗВЕСТИЯ».

Салтыков Борис Георгиевич

Директор Политехнического Музея г.Москвы

Хохлов Алексей Ремович

Проректор МГУ по направлению: инновации, информатизация и международные научные связи.

Суетин Николай Владиславович

Руководитель работ по развитию новых R&D проектов в России и СНГ