Поделиться  Фэйсбук Твиттер В контакте
Учёные и изобретатели России

Франк
Илья Михайлович

10 октября 1908 — 22 июня 1990
Физика
всего голосов
16

Улица академика Франка

Evgenij Molchanov, 25 октября 2010
Ученый обязан быть широко образованным, по-настоящему интеллигентным человеком. Вопросы человеческой культуры и проблемы общественной жизни не могут быть ему чужды.
И. М. Франк

Дубна, улица Флерова.Неподалеку от флеровского коттеджа – дом, в котором жил лауреат Нобелевской премии академик Илья Михайлович Франк, первый директор Лаборатории нейтронной физики, носящей сегодня его имя. Один из авторов теории излучения Вавилова – Черенкова. Автор и руководитель широкого круга теоретических и экспериментальных исследований по физической оптике и ядерной физике, открытия и теоретического обоснования явления диффузионного "охлаждения" нейтронов. Под руководством И. М. Франка в ОИЯИ созданы уникальные импульсные реакторы, открыты новые направления исследований в нейтронной физике.
...Как сейчас, слышу тихий и ясный голос Ильи Михайловича, оставшийся на диктофонной кассете. Он выступал на семинаре, посвященном очередному юбилею институтского совета молодых ученых и специалистов. Был когда-то такой совсем не бесполезный общественный орган. Кстати, относительно недавно он в институте возродился. Расшифровка фонограммы много лет пролежала в архиве, хотелось сделать из нее статью для газеты, но то повода не было, то у Ильи Михайловича времени не хватало…
– Мне нелегко говорить о том, чем вам нужно заниматься. И не потому, что сам я уже очень далек от возраста молодого ученого. События молодых лет у каждого очень ярки в памяти, а начало научной деятельности, пожалуй, наиболее яркое из воспоминаний. Затруднение, скорее, в том, что очень изменилась наука. И условия, в которых вы работаете, совсем иные по сравнению с нашим поколением. И это внесло, конечно, очень большие коррективы в характер работы ученых, особенно молодых.
Я имею в виду индустриализацию исследований, которая произошла после второй мировой войны и в корне изменила лицо науки. Она открыла очень большие возможности, и перед инженерами-исследователями возникло несколько проблем. В более ранние годы сами физики, ну, может быть, с помощью одного или двух радиотехников, делали нужное им оборудование, включая несложную автоматику. Столь развитых, как сегодня, инженерных направлений не было.
Мне кажется, в связи с технизацией науки возникли непростые ситуации, которые молодым ученым нужно ясно понять. И прежде всего необходимо решить для себя вопрос, как же должен проявляться интеллект ученого, особенно физика, который пользуется этой аппаратурой? Не подменяется ли он техникой?.. Вопрос не очень простой еще и потому, что эти работы становятся коллективными и происходит некоторое сложение умов работающих.
Я абсолютно уверен, что и раньше, и сейчас, и в будущем все-таки ведущую роль играл и будет играть интеллект ученого и при правильной организации исследований техника будет только помощником человека... Магистральное направление развития науки, как мне кажется, связано с такими методами, когда человек командует техникой эксперимента, а машина – только его помощник, его руки, она только расширяет его вычислительные способности, а он по-прежнему хозяин ситуации во всей силе своего ума... У старшего поколения ученых всегда присутствовало некоторое сопротивление индустриализации науки – именно из-за того, что она оттесняла на второй план интеллектуальные усилия человека...
Все мы, конечно, знаем, что нет какой-то отдельной науки для молодых ученых или для старых ученых, на обложке научной работы не написан возраст того, кто ее делал, и тому, кто сделанной работой пользуется, это тоже совершенно все равно. Существенно то, какая это работа – интересная или неинтересная, нужная или ненужная. Есть работы, решающие какую-то конкретную проблему, – они в равной степени свойственны и молодым и немолодым ученым, есть работы, содержащие какие-то фундаментальные новые идеи, – они принадлежат, как правило, молодым, есть работы, основанные на каких-то широких обобщениях, – они чаще всего выполнены более пожилыми людьми, имеющими больший опыт, более широкий научный кругозор... Тогда может быть не совсем понятно, а чем молодой ученый отличается от немолодого? Думаю, кроме возраста, есть одно существенное отличие, которое именно молодежь учитывает не всегда. Каждый, в любом возрасте, считает, что он стареть дальше в общем не будет, таким, как есть, и останется. К сожалению, в науке это все-таки происходит. С возрастом уходит, и довольно рано, способность осваивать и использовать в работе какие-то идейно новые вещи.
Говорят, что все идеи возникают в молодом возрасте, а потом человек только разрабатывает их. Я думаю, что это не совсем правильно. Но тот круг знаний, которым человек овладел и из которого он черпает свои идеи, в какой-то мере ограничен. И это очень легко почувствовать: есть разница между тем, что знаешь, и тем, чем умеешь пользоваться. Ну, скажем, выучить материал, чтобы сдать экзамен, – нетрудно. Использовать же этот материал, чтобы решить или, тем более, поставить ту или иную проблему, – это уже совершенно иное. А время необратимо – тот круг знаний, которыми вы творчески овладели, тот плацдарм, который вы завоевали еще в молодые годы, останется вашим достоянием на всю жизнь. Чем он шире, тем больше у вас возможностей...
Как же расширить этот плацдарм? Для этого существуют школы и семинары. И смолоду важно выступать на них с докладами. Одно дело – прочесть и что-то понять, и совсем другое – ясно это изложить аудитории... Всем известен анекдот, в котором скрыт довольно глубокий смысл. Молодой лектор пытался объяснить студентам суть некой проблемы, а те его не понимали. Раз объяснил – не понимают, два объяснил – не понимают, в третий раз объяснил – сам понял, а они все еще нет. Вот это "сам понял" – важный элемент, который приходит с опытом чтения лекций. Вспоминаю семинар одного из моих учителей Леонида Исааковича Мандельштама, на котором собиралась вся "физическая" Москва (в то время она помещалась в одном зале), – и он рассказывал о том, чего нельзя было найти ни в одном учебнике. Часть проблем казалась парадоксальной, и он поручал слушателям разобраться с этими парадоксами, подготовить сообщения к следующему семинару...
...Не знаю, в какой мере то, что я вам рассказал, кажется вам очевидным или тривиальным, но мне кажется, что вам в первую очередь надо стремиться к тому, чтобы не только научиться, но и научить.
Илья Михайлович выступил с этой речью в 70-е годы, когда в Дубне еще не было "персоналок", значительно облегчивших сегодня труд ученых, а были зарождающиеся компьютерные сети и система обработки экспериментальной информации "он лайн", как тогда говорили, – на линии с экспериментом, в процессе его проведения... А чуть позже он написал для сборника, обращенного к молодым, статью "Путь в науку", и этот сборник вышел в издательстве Академии наук. "Наши молодые годы, – писал нобелевский лауреат, – наиболее плодотворны. К сожалению, лишь дожив до старости, по-настоящему понимаешь, что не только молодость, но и вся жизнь пролетела необыкновенно быстро. Все же в молодом возрасте свойственная ему жажда знаний и интерес к науке часто заставляют нас много работать. Без этого пути в науку вообще были бы закрыты".
В 2008 году, 22–24 октября, в Москве (ФИАН) и Дубне прошел Международный семинар, посвященный 100-летию со дня рождения лауреата Нобелевской премии академика И. М. Франка. Семинар собрал большое количество участников и гостей, приехали бывшие сотрудники И. М.Франка из стран-участниц ОИЯИ – Болгарии, Венгрии, Монголии, Польши. Организаторы семинара сделали прекрасный подарок его участникам – специально подготовленный к юбилею девятый номер журнала "Природа" с воспоминаниями и научными статьями сотрудников ОИЯИ и ФИАН и новый, дополненный и прекрасно изданный (издательство "Наука") сборник "Илья Михайлович Франк. Очерки и воспоминания".
Перелистаем девятый номер «Природы»…
Илья Михайлович Франк родился в Санкт-Петербурге. Его отец, Михаил Людвигович, был талантливым математиком, его дядя, Семен Людвигович, — одним из самых заметных философов, покинувших Россию на «философском пароходе» в 1922 г. Илья Михайлович и его старший брат Глеб Михайлович, видный биофизик, стали действительными членами Академии наук. О судьбе этих незаурядных людей читатели журнала узнали «из первых рук» в статье сына Ильи Михайловича, Александра Ильича Франка, «История одной семьи».
Доктор физико-математических наук Б. М. Болотовский (Физический институт имени П. Н. Лебедева, Москва) подробно рассказал об истории открытия «эффекта Василова–Черенкова», за которое нобелевская премия по физике 1958 года была присуждена трем советским ученым – Игорю Евгеньевичу Тамму, Илье Михайловичу Франку и Павлу Алексеевичу Черенкову. Сергей Иванович Вавилов,
основатель и директор Физического института имени П. Н. Лебедева, создал там замечательную атмосферу сотрудничества и научных поисков. Впоследствии, много времени спустя, Франк вспоминал: «В молодости мне посчастливилось в том отношении, что уже в студенческие годы я попал в среду, в которой научное влияние воспринималось особенно интенсивно и разносторонне. Я имею в виду научную школу Л. И. Мандельштама, к которой принадлежали мои непосредст венные учителя и выдающиеся физики С. И. Вавилов, Г. С. Ландсберг и И. Е. Тамм – ученые, столь различные по своей индивидуальности. Была, однако, особенность, характерная для всей этой школы – это непрерывное научное общение. Вопросы теории и результаты экспериментов неизменно и постоянно обсуждались, и эти разговоры (они происходили и вне научных семинаров), частые и длительные, никто не считал потерей времени. Первое время мне казалось удивительным, что столь выдающиеся люди часы своего драгоценного времени, в которое могли бы сделать нечто замечательное, тратят на разговоры, в которых немалое внимание уделяется тому, что не получилось или оказалось ерундой. В то время я не понимал и того, что в этих беседах часто излагались новые идеи, задолго до их опубликования, и, разумеется, без опасения, что их опубликует кто-то другой. Притом никто не жалел усилий, чтобы помочь формированию нового в понимании, совершенно не думая о соавторстве. В той моральной атмосфере, которая была свойственна школе Л. И. Мандельштама, это было более чем естественно».
Академик И. М. Франк опекал в Советском Союзе нейтронно-ядерную физику, будучи руководителем Научного совета по физике ядра Академии наук СССР, – пишет в своем обзоре «Нейтроны и ядра» доктор физико-математических наук Э. И. Шарапов. – Нейтронно-ядерная физика — часть нейтронной физики, включающей также физику самого нейтрона и исследования конденсированных сред с помощью нейтронов. В автобиографии 1988 года, говоря об участии в работах по созданию советского ядерного реактора, Франк написал: «С исследований по физике реакторов началась моя специализация в области нейтронной физики, ставшая существенной в последующие годы». В силу своей скромности Илья Михайлович не отметил, что как специалист в области физической оптики, а затем и ядерной физики, и как профессор кафедры ядерной физики физфака МГУ он отслеживал нейтронно-ядерную тематику начиная с открытия нейтрона в 1932 году, и уже в 1939-м опубликовал в журнале «Природа» обзор, где ввел на русском языке термин «деление» (вместо используемого ранее «расщепление»). Особо обращая внимание на дополнительные нейтроны, обнаруженные при делении урана, Франк писал о возможности практического использования огромной внутриядерной энергии, если удастся «превратить такую реакцию в цепную».
Преемник Франка на посту директора Лаборатории нейтронной физики профессор В. Л. Аксенов отмечает в статье «Некоторые новые аспекты оптики поляризованных нейтронов», что Илья Михайлович глубоко понимал и чувствовал оптику: «В частности его привлекала задача оптического описания поведения нейтронов при скользящем падении на поверхность плотных веществ. Этот раздел нейтронной оптики начал бурно развиваться с середины 1980-х годов после появления высокопоточных импульсных источников нейтронов, среди которых был и пульсирующий реактор ИБР-2 в Дубне, принятый в эксплуатацию в 1984 году. А сегодня это одно из ответвлений (или питающих корней?) бурно развивающихся нанофизики и нанотехнологий».
Все, кому довелось беседовать с Ильей Михайловичем или просто слышать его выступления, доклады, поражались исключительно правильной речи этого безукоризненно интеллигентного человека, умевшего донести смысл сложнейших понятий ясно и просто. Когда в Дубне проходил семинар журналистов, пишущих на темы науки, Илья Михайлович принимал нас в своей лаборатории. Ни один из многих вопросов не был оставлен без ответа. А каков был уровень этих ответов – мы ощутили, получив через некоторое время публикации наших коллег из газет научных центров. После расшифровки диктофонной записи выступления Ильи Михайловича фонограмму можно было не править!
Понимаю, что мои личные воспоминания вряд ли добавят что-то новое к портрету выдающегося ученого. И слава Богу, память о нем и его коллегах, которым посвящена эта глава, хранится не только в названиях улиц, на мемориальных досках, но и в воспоминаниях учеников, в традиции проведения именных семинаров и конференций, ведь научный поиск – это такой образ мышления, которому в высшей степени свойственна преемственность!

Евгений Молчанов,
Дубна, октябрь 2010

Эксперты

Чечихин Юрий Валерьевич

генеральный директор ОАО «ИЗВЕСТИЯ».

Салтыков Борис Георгиевич

Директор Политехнического Музея г.Москвы

Хохлов Алексей Ремович

Проректор МГУ по направлению: инновации, информатизация и международные научные связи.

Суетин Николай Владиславович

Руководитель работ по развитию новых R&D проектов в России и СНГ